Спеши любить Спаркс Николас
Как-то Джейми сказала, что она не дура, – в конце концов я и сам это осознал. Она, возможно, отличалась от остальных, но все-таки раскусила мой фокус с деньгами. Думаю, она все знала уже тогда, когда мы сидели у нее в гостиной. Когда Джейми назвала это чудом, то скорее всего имела в виду меня.
Хегберт, помнится, зашел в комнату, когда мы разговаривали, но ничего не сказал. В последнее время священник вообще был как будто сам не свой. Нет, он, как обычно, обличал прелюбодеев, и его проповеди по-прежнему били прямо в цель, но они стали заметно короче. Иногда Хегберт замолкал посреди своей речи, и его лицо приобретало странное выражение, как будто он думал о чем-то грустном.
Я понятия не имел, в чем дело, потому что, в общем, совсем не знал Хегберта. Джейми, упоминая отца, как будто говорила о другом человеке. Предположить у него чувство юмора было все равно что представить две луны на небе.
Думая о Хегберте, я взглянул на Джейми. Она с умиротворенным лицом смотрела в окно и слегка улыбалась, но ее мысли как будто витали где-то далеко. Я тоже улыбнулся. Может быть, она думала обо мне. Моя рука потихоньку начала приближаться к ней, но тут Джейми прервала молчание.
– Лэндон, – сказала она, обернувшись, – ты думаешь о Боге?
Я отдернул руку.
Когда я думал о Боге, то обычно представлял Его таким, как рисуют на старых картинах, – парящий в небе исполин в белой мантии, с длинными развевающимися волосами, который грозит тебе пальцем. Но я понимал, что Джейми имеет в виду не это. Она говорила о воле Божьей. Я задумался, прежде чем ответить.
– Конечно, – сказал я. – Ну, то есть иногда.
– Ты когда-нибудь задумывался о том, почему некоторые вещи оборачиваются не тем, чем хотелось бы?
Я неуверенно кивнул.
– Я в последнее время много об этом думала.
Мне хотелось спросить: «Больше, чем обычно?» – но, судя по всему, Джейми собиралась продолжать, поэтому я промолчал.
– Знаю, Бог распланировал всю нашу жизнь, но иногда я теряюсь в догадках, каким образом Он известит нас о своих замыслах. Тебе такое не приходило в голову?
Джейми говорила так, как будто я все время только об этом и думал.
– Ну… – отозвался я. – Наверное, мы и не должны до конца Его понимать. Возможно, иногда нужно просто верить.
Мне показалось, что я дал хороший ответ. Видимо, привязанность к Джейми заставила мои мозги работать быстрее, чем обычно. Она задумалась над этими словами.
– Да, – наконец сказала она. – Ты прав.
Я улыбнулся и сменил тему, поскольку разговор о Боге трудно назвать романтическим.
– Знаешь, – весело сказал я, – было просто здорово, когда мы с тобой сидели под елкой.
– Да, – отозвалась Джейми. Она по-прежнему думала о чем-то другом.
– Ты отлично выглядишь.
– Спасибо.
Беседа явно не клеилась.
– Можно тебя кое о чем спросить? – поинтересовался я, надеясь вернуть ее с небес на землю.
– Конечно.
Я глубоко вздохнул.
– Завтра, после службы… ну и когда ты немного побудешь с отцом… – Я сделал паузу и взглянул на нее. – Может, придешь к нам на рождественский обед?
Хотя Джейми по-прежнему смотрела в окно, я заметил, что она слабо улыбнулась.
– Да, Лэндон, буду очень рада.
Я облегченно вздохнул, все еще не веря в то, что действительно ее пригласил. Катил по улицам, украшенным фонариками, и через городской сквер, а потом потянулся и взял Джейми за руку; в довершение этого прекрасного вечера она ее не отняла.
* * *
Когда мы остановились около ее дома, в гостиной по-прежнему горел свет; за занавесками виднелся силуэт Хегберта. Наверное, священник бодрствовал потому, что желал узнать, как прошел праздник в приюте. Или, возможно, хотел убедиться, что я не поцелую его дочь на прощание. Такого он бы точно не одобрил.
Я раздумывал об этом, когда мы вылезли из машины и подошли к двери. Джейми притихла, но казалась очень довольной; видимо, была рада, что я пригласил ее в гости. Раз уж она оказалась достаточно проницательна для того, чтобы раскусить мой фокус с деньгами для сирот, возможно, Джейми с той же легкостью разгадала, что значит это приглашение. Судя по всему, она заметила, что я впервые по собственному побуждению предложил составить ей компанию.
Когда мы поднялись на крыльцо, Хегберт выглянул из-за занавесок и тут же спрятался. Родители Анжелы, например, таким образом давали понять, что у тебя есть еще пара минут до того, как откроется дверь. Обычно этого времени хватало, чтобы посмотреть друг на друга, а потом набраться смелости и поцеловаться.
Но я не знал, захочет ли Джейми поцеловать меня, точнее, я сильно в этом сомневался. С распущенными волосами она казалась такой хорошенькой, что после всего случившегося я решил не упускать возможности, если таковая вдруг обозначится. И уже начал собираться с духом, когда Хегберт открыл дверь.
– Я слышал, как вы подъехали, – сообщил он. Кожа у него была того же землистого оттенка, что и обычно.
– Здравствуйте, преподобный Салливан, – мрачно сказал я.
– Привет, папа, – радостно отозвалась Джейми. – Жаль, что ты не смог поехать с нами сегодня. Было просто замечательно.
– Рад за вас. – Хегберт кашлянул. – Можете пожелать друг другу спокойной ночи. Джейми, я оставлю дверь открытой.
Повернулся и направился в гостиную. Я догадался, что оттуда Хегберт может наблюдать за нами. Священник делал вид, что читает, хотя я не видел, чем заняты его руки.
– Сегодня я прекрасно провела время, Лэндон, – сказала Джейми.
– Взаимно, – ответил я, ощущая на себе взгляд ее отца. Интересно, догадался ли он, что я держал его дочь за руку, сидя в машине?
– Во сколько мне прийти завтра? – спросила Джейми.
Хегберт приподнял бровь.
– Заеду за тобой. В пять. Хорошо?
Она посмотрела через плечо:
– Папа, ты не против, если завтра я схожу в гости к Картерам?
Хегберт потер глаза и вздохнул:
– Сходи, если тебе нужно.
Не слишком воодушевляюще, но не так уж и плохо.
– Что принести? – спросила Джейми. На Юге всегда задают этот вопрос.
– Ничего, – ответил я. – Приеду за тобой без четверти пять.
Мы постояли несколько мгновений молча; судя по всему, Хегберт начал терять терпение. Он ни разу не перевернул страницу.
– Увидимся завтра, – сказала Джейми наконец.
– Да.
Она потупилась, потом снова взглянула на меня:
– Спасибо, что подвез.
И вошла в дом. В ту секунду, когда закрывалась дверь, я заметил, что на губах Джейми играет легкая улыбка.
* * *
На следующий день я приехал за ней минута в минуту и с удовольствием увидел, что Джейми снова распустила волосы. Она надела подаренный мною свитер, как и обещала.
Мои родители были удивлены, когда я попросил позволения пригласить на обед Джейми. Угощения, разумеется, хватило бы на всех – когда папа гостил дома, Хелен, наша кухарка, готовила столько еды, что хватило бы накормить целую армию.
Кажется, я раньше не упоминал Хелен. Мы держали кухарку и горничную, во-первых, потому что могли себе такое позволить, а во-вторых, потому что мама была не лучшей домохозяйкой на свете. Она, конечно, делала мне сандвичи на завтрак, но потом у нее уходило три-четыре дня на то, чтобы привести в порядок ногти. Без Хелен я бы все детство питался подгоревшим пюре и пересушенным бифштексом. К счастью, папа осознал это сразу после свадьбы, поэтому кухарка и горничная появились в доме еще до моего рождения.
Хотя наш дом был одним из самых больших в городе, дворцом я бы его не назвал; прислуга жила отдельно. Отец купил этот дом из-за его исторической ценности. Хотя в нем и не жил пират Черная Борода (что представляло бы значительный интерес для меня), им некогда владел Ричард Доббз Спейт – один из членов конвента, подписавших Конституцию. Спейту также принадлежала ферма неподалеку от Нью-Берна, примерно в сорока милях от Бофора; там его и похоронили. Конечно, наш дом прославился не так, как место упокоения мистера Спейта, но все-таки отцу было чем похвастаться в конгрессе. Когда он бродил по саду, то предавался размышлениям. Мне отчего-то делалось грустно при мысли о том, что отец, как бы он ни извернулся, никогда не переплюнет Ричарда Доббза Спейта. Крупные исторические события случаются лишь раз в несколько сотен лет – можно сколько угодно обсуждать фермерские субсидии или говорить о «красной заразе», но с подписанием Конституции ничто не сравнится. Даже я это понимал.
Наш дом значился в «Национальном историческом реестре» и, наверное, значится до сих пор. Джейми по-прежнему благоговела перед ним, хотя была у нас не впервые. Мои родители принарядились, и я тоже; в знак приветствия мама поцеловала гостью в щеку. Я невольно подумал, что она преуспела в этом раньше меня.
Обед из четырех блюд был довольно формальный, но отнюдь не чопорный. Родители самым милым образом болтали с Джейми; я пытался вносить шутливую ноту, но не слишком успешно, по крайней мере с их точки зрения. Джейми, впрочем, смеялась, и я счел это добрым предзнаменованием.
После обеда я предложил Джейми пройтись по саду, хотя зимой смотреть там было не на что. Одевшись, мы вышли на улицу. Наше дыхание паром повисало в морозном воздухе.
– Твои родители – замечательные люди, – сказала Джейми. Видимо, проповеди Хегберта она не принимала близко к сердцу.
– Да, они по-своему милы, – отозвался я. – Моя мама просто душка.
Во-первых, так оно и было, а во-вторых, мама теми же словами обычно отзывалась о Джейми. Я надеялся, что она уловит намек.
Джейми остановилась, чтобы взглянуть на розовые кусты. Сейчас это были просто голые палки, и я понятия не имел, что в них интересного.
– Это правда – насчет твоего дедушки? – спросила она. – То, что о нем рассказывают?
Видимо, намек прошел мимо.
– Да, – ответил я, стараясь не выказывать своего разочарования.
– Как грустно, – отозвалась Джейми.
– Согласен.
Она взглянула на меня:
– Правда?
Я отвел взгляд. И не спрашивайте почему.
– Мой дед поступал скверно.
– Но ты, похоже, не собираешься исправлять его ошибки.
– Если честно – никогда об этом не думал.
– А если бы подумал?
Я промолчал; Джейми отвернулась. Она снова принялась рассматривать кусты, и я вдруг понял, что девушка ждала утвердительного ответа. Именно так, не задумываясь, поступила бы она сама.
– Зачем ты это делаешь? – спросил я и почувствовал, что к моим щекам прилила кровь. – Зачем внушаешь мне чувство вины? Ведь я не сделал ничего дурного. Всего лишь родился Картером.
Джейми коснулась ветки.
– Это не значит, что ты ничего не можешь исправить, если вдруг появится такая возможность, – мягко возразила она.
Я прекрасно понимал, о чем речь, и в глубине души сознавал, что Джейми права. Но мне казалось, что пресловутая «возможность» представится еще очень и очень не скоро, тогда как сейчас у меня имелись и более важные дела. Мне удалось сменить тему и заговорить о вещах, в которых я чувствовал себя увереннее.
– Я не нравлюсь твоему отцу? – спросил я. Мне хотелось знать, позволит ли нам Хегберт встречаться.
Джейми помолчала.
– Папа беспокоится обо мне, – осторожно произнесла она.
– Все родители беспокоятся о детях.
Она посмотрела в сторону, затем вновь перевела взгляд на меня.
– У него это как-то иначе, чем у других. Но ты ему нравишься. Папа знает, что мне приятно тебя видеть. Поэтому и отпустил меня к вам на обед.
– Рад, что он это сделал, – искренне сказал я.
– Я тоже.
Мы смотрели друг на друга при слабом свете ущербной луны; я уже готов был поцеловать Джейми, но тут она отвернулась и сказала нечто весьма странное:
– Мой папа беспокоится и о тебе, Лэндон.
Она произнесла это ласково и в то же время грустно; судя по всему, беспокойство Хегберта коренилось не в моей предполагаемой безответственности и даже не в том, что я прятался за деревьями и обзывал его прелюбодеем.
– Почему? – спросил я.
– По той же причине, что и я, – ответила Джейми. Уточнять она не стала, и я понял: она о чем-то умалчивает. Секрет, который нельзя раскрыть. Именно он навевал на нее такую грусть.
Любовь к Джейми Салливан, без сомнения, была самым странным событием в моей жизни. Во-первых, до тех пор я и думать не думал о Джейми, хотя мы выросли вместе, а во-вторых, наши отношения развивались необычным образом. Джейми совершенно не походила на Анжелу, которую я поцеловал на первом же свидании. Мы с Джейми вообще не целовались. Я не обнимал ее, не водил в кафе или в кино, не делал ни одной из тех вещей, которыми обычно развлекают девушек, и все-таки я был влюблен.
А главное, я по-прежнему не понимал, как Джейми относится ко мне.
Конечно, кое-какие признаки имелись. В первую очередь, разумеется, Библия, а еще то, как Джейми смотрела на меня, когда мы прощались в сочельник; и то, что она позволила взять ее за руку по пути из приюта. На мой взгляд, это было уже что-то, но я не знал, как сделать следующий шаг.
Когда я отвез Джейми домой после рождественского обеда, то спросил, можно ли навещать ее время от времени. Джейми сказала, что не будет против. Клянусь, она так и сказала: «Я не против». Ее невозмутимость я не стал принимать близко к сердцу – Джейми вообще частенько говорила как взрослая; наверное, именно по этой причине она прекрасно ладила со старшими.
На следующий день я пришел к ней и первым делом обратил внимание на то, что машины Хегберта нет на дорожке. Когда Джейми отворила, я даже не стал спрашивать, можно ли войти.
– Привет, Лэндон, – сказала она, по своему обыкновению, как будто совершенно не ожидала меня увидеть. Волосы у нее снова были распущены.
– Привет, Джейми.
Она указала на стулья:
– Папы нет дома. Можем посидеть на крыльце…
Не спрашивайте меня, как это случилось, – до сих пор не нахожу объяснения. Только что я стоял перед ней – а в следующее мгновение, вместо того чтобы сесть, приблизился и взял ее за руку. Взглянул ей в лицо, придвинулся еще ближе, и она не отступила – только глаза слегка расширились. На долю секунды мне показалось, что я поступаю неправильно; помедлил, улыбнулся, и тогда Джейми закрыла глаза и слегка наклонила голову набок, так что наши лица почти соприкоснулись.
Поцелуй не продлился долго, он мало походил на те, что можно увидеть в кино, но был по-своему прекрасен. Когда наши губы соприкоснулись, я понял, что буду помнить об этом вечно.
Глава 11
– Ты первый парень, с которым я поцеловалась, – сказала Джейми.
Это было за несколько дней до Нового года; мы стояли на пирсе в Пайн-Нолл. Чтобы туда добраться, пришлось пересечь мост через залив и немного проехать вниз по побережью. В наши дни это один из самых дорогих земельных участков во всем штате, но тогда там были сплошные песчаные дюны, которые тянулись до национального парка «Мэритайм».
– Я догадался.
– Как? – невинно поинтересовалась она. – Я что-то сделала неправильно?
Похоже, Джейми не слишком бы расстроилась, если бы услышала «да».
– Ты прекрасно целуешься. – И я легонько сжал ей руку.
Джейми кивнула и взглянула на океан; на ее лице вновь появилось отстраненное выражение. В последнее время это случалось часто. Я терпеливо ждал, но потом молчание мне слегка надоело.
– С тобой все в порядке, Джейми?
Вместо ответа она сменила тему.
– Ты когда-нибудь влюблялся? – спросила она.
Я пригладил волосы и лукаво взглянул на нее:
– Не считая тебя?
Я произнес это тоном Джеймса Дина[3] – по совету Эрика. Тот ловко умел обращаться с девушками.
– Я серьезно, Лэндон. – Джейми искоса посмотрела на меня.
Судя по всему, она тоже видела фильмы с Джеймсом Дином. Я начал понимать, что с Джейми порой спускаешься с небес на землю быстрее, чем успеваешь моргнуть глазом. Я еще не знал, нравится ли мне эта часть наших отношений, – честно говоря, Джейми то и дело заставляла меня балансировать на грани. И сейчас, размышляя над вопросом, я ощутил, что теряю равновесие.
– Если честно, да, – признал я.
Джейми по-прежнему не отрываясь смотрела на океан. Видимо, она решила, что речь об Анжеле, но теперь-то мне ясно, что мои чувства к ней совершенно не походили на то, что я испытывал к Джейми.
– Как ты понял, что это была любовь? – спросила она.
Я наблюдал за тем, как ветерок играет у нее в волосах, и понимал, что сейчас не время притворяться.
– Человек понимает, что это любовь, если больше всего на свете ему хочется быть с тем, кого он любит, – серьезно сказал я. – И он знает, что тот, другой, чувствует то же самое.
Джейми задумалась, а потом слабо улыбнулась.
– Ясно, – негромко сказала она. Я ждал продолжения, но Джейми замолчала, и меня внезапно посетила одна мысль.
Джейми, возможно, недоставало опыта в обращении с парнями, но, по правде говоря, из меня она веревки вила – в течение следующих двух дней, например, ни разу не распустила волосы.
В канун Нового года я пригласил Джейми поужинать. Это было первое настоящее свидание в ее жизни; мы отправились в маленький прибрежный ресторан в Морхед-Сити. Он назывался «Фловин», и столового серебра там полагалось по пять предметов на персону. Официанты походили на дворецких; выглянув в огромное окно, можно было полюбоваться тем, как в воде отражается лунный свет.
Еще там выступали пианист и певец – не каждый вечер, разумеется, и даже не каждую неделю, но по праздникам, когда ресторан наполнялся, обязательно. Пришлось зарезервировать столик; когда я позвонил в первый раз, мне сказали, что все занято. Затем позвонила мама, и внезапно обнаружилось свободное место. Наверное, владелец ресторана взамен собирался попросить отца о какой-нибудь услуге или просто не хотел его сердить, памятуя о том, что мой дедушка еще жив.
Если честно – пригласить Джейми на свидание было маминой идеей. За пару дней до этого я поделился с ней своими переживаниями.
– Я думаю только о Джейми, – признался я. – Знаю, что нравлюсь ей, но понятия не имею, что именно она чувствует.
– Она так много для тебя значит? – уточнила мама.
– Да.
– И как вы развлекались до сих пор?
– То есть?
Мама улыбнулась:
– Я хочу сказать, что все молоденькие девушки, даже такие, как Джейми, хотят от своих поклонников чего-то особенного.
Я слегка смутился. Разве до сих пор я не занимался именно этим?
– Ну, я каждый день у нее бываю…
Мама положила руку мне на колено. Да, я не смог бы назвать ее лучшей в мире матерью, но, честное слово, она была отличной женщиной.
– Ходить в гости – это, конечно, очень мило, но все-таки не слишком романтично. Ты должен сделать то, что откроет девушке твои чувства.
Сначала мама предложила купить духи; я знал, что Джейми скорее всего обрадуется, но сама идея мне не понравилась. Если Хегберт не позволяет дочери краситься (единственное исключение – во время спектакля), то, возможно, она не пользуется и духами. Я объяснил это маме, и тогда она посоветовала пригласить Джейми в ресторан.
– Не на что, – мрачно отозвался я. Хотя мои родители не скупились на карманные деньги, прибавки я не получал, если тратил их слишком быстро. Отец заявил раз и навсегда: «Это приучает к ответственности».
– А куда делись твои сбережения?
Я вздохнул и объяснил. Мама сидела молча. Когда я закончил, на ее лице появилось удовлетворенное выражение, как будто и она поняла, что ее сын наконец повзрослел.
– Я все улажу, – заключила она. – А ты выясни, захочет ли она пойти и отпустит ли ее отец. Если да, то мы непременно что-нибудь придумаем. Обещаю.
На следующий день я отправился в церковь к Хегберту. Я еще не говорил с Джейми, поскольку знал, что она все равно пойдет за разрешением к отцу. Отчего-то мне хотелось первым задать ему этот вопрос. Наверное, дело было в том, что Хегберт отнюдь не встречал меня с распростертыми объятиями, когда я навещал его дочь. Когда я появлялся вблизи дома, священник сначала выглядывал из-за занавески (шестое чувство у него, как и у Джейми, было крайне развито), а потом быстро прятался, полагая, будто остался незамеченным. Когда я стучал, он долго не отпирал, словно шел через весь дом. Отворив, Хегберт смотрел на меня, глубоко вздыхал и качал головой, прежде чем поздороваться.
Дверь кабинета была приоткрыта; я видел, что Хегберт сидит за столом в очках. Он просматривал какие-то бумаги – судя по всему, планировал церковный бюджет на следующий год. Даже священникам приходится платить по счетам.
Я постучался; он с любопытством поднял голову, как будто ожидал увидеть кого-то из прихожан, и нахмурился, узнав меня.
– Здравствуйте, преподобный Салливан, – вежливо сказал я. – У вас есть минутка?
Хегберт казался еще более усталым, чем обычно. Я подумал, что он нездоров.
– Здравствуй, Лэндон, – утомленно отозвался он.
Надо заметить, что я принарядился ради такого случая. Пиджак и галстук.
– Можно войти?
Он кивнул, и я вошел. Хегберт жестом предложил мне сесть.
– Чем могу помочь?
Я нервно поерзал.
– Хотел кое о чем вас спросить, сэр.
Он уставился на меня и наконец уточнил:
– Это как-то связано с моей дочерью?
Я глубоко вздохнул.
– Да, сэр. Вы разрешите пригласить ее в ресторан тридцать первого числа?
– Это все?
– Да, сэр, – ответил я. – Она вернется домой в то время, которое вы назовете.
Хегберт снял очки, протер их платком и снова надел. Видимо, ему нужно было подумать.
– Твои родители тоже едут? – уточнил он.
– Нет, сэр.
– Тогда скорее всего я вынужден отказать. Но в любом случае спасибо, что спросил моего разрешения. – Он перевел взгляд на бумаги, давая понять, что аудиенция окончена.
Я встал и шагнул к двери, а потом снова обернулся к нему:
– Преподобный Салливан…
Священник поднял глаза, явно удивленный тем, что я еще здесь.
– Простите за те неприятности, которые я вам причинял. Простите, что я не всегда обращался с Джейми так, как она заслуживала. Но с этого дня все изменится. Обещаю.
Хегберт как будто не видел меня.
– Я люблю ее, – закончил я.
– Знаю, – отозвался Хегберт. – И поэтому не хочу, чтобы ей было больно.
Возможно, мне показалось, но глаза его наполнились слезами.
– Я никогда не причиню Джейми боль, – сказал я.
Он отвернулся и посмотрел в окно. Зимнее солнце пыталось пробиться сквозь облака; день был пасмурный и холодный.
– Привези ее домой к десяти, – наконец произнес Хегберт.
Я улыбнулся и хотел поблагодарить его, но не стал. Судя по всему, он желал остаться один. Когда на пороге я оглянулся, то, к своему удивлению, увидел, что священник сидит, закрыв лицо руками.
Через час я встретился с Джейми. Она немедленно сказала, что вряд ли сможет пойти, и тогда я признался, что уже поговорил с Хегбертом. Она удивилась и, полагаю, с тех пор стала иначе смотреть на меня. Я не сказал ей, что Хегберт плакал. Во-первых, я не понимал причин, а во-вторых, не хотел тревожить Джейми. Вечером мама предложила весьма разумное, на мой взгляд, объяснение: Хегберт скорее всего понял, что дочь выросла и начинает предпочитать меня отцу. Отчасти мне хотелось, чтобы это было правдой.
Я приехал за ней минута в минуту. Хотя я не просил Джейми распускать волосы, она сделала это сама для меня. Мы в молчании пересекли мост и добрались до ресторана. Нас встретил сам хозяин и лично проводил к столику – одному из лучших в зале.
К моменту нашего приезда «Фловин» был полон празднично разодетой публики – мы оказались единственными подростками в ресторане. Впрочем, едва ли мы выглядели неуместно.
Джейми прежде никогда не ужинала в ресторане, но уже через пару минут освоилась. Ее переполняли волнение и радость; я понял, что мама не ошиблась в своих предположениях.
– Потрясающе, – сказала она. – Спасибо, что пригласил.
– Не стоит благодарности.
– Ты уже здесь бывал?
– Несколько раз. Мои родители иногда ужинают здесь, когда отец приезжает из Вашингтона.
Джейми посмотрела в окно на лодку с зажженными огнями, которая как раз проплывала мимо. Девушка, кажется, пребывала в задумчивости.
– Здесь так красиво, – сказала она.
– И ты такая красивая, – добавил я.
Джейми покраснела.
– Шутишь?
– Нет. Вовсе нет.
Читать бесплатно другие книги:
